runata (runata) wrote,
runata
runata

воскресенье

Просто младшей сестре приснилось, что новые хозяева снесли старый дом в деревне, где мы проводили почти каждое лето детства. И мы решили поехать и посмотреть. Собрали в тот же день нашу большую «цыганскую» семью и на двух машинах отправились по давно не езженым дорогам.
Самая большая перемена, которую замечаешь во время таких путешествий – перемена масштаба. Пространства, казавшиеся тебе раньше необъятными, видятся теперь просто колхозными полями с понятными и недалёкими границами. Пруд, в котором чуть не утонула когда-то, бесстрашно решившись переплыть его на самодельном плоту – тоже до смешного мал, вот было бы глупо утонуть именно в нём, а не в каком-нибудь серьёзном океане. Соседняя улица, до которой собирались с друзьями раз в неделю ехать на великах, как в другой город – вот она, пять минут пешком. А рвы, где прятались с головой в траве – так их и вовсе нет уже. И даже тот рыжий череп, которым мальчишки до смерти напугали всех, притащив с «немецкого» кладбища - даже его уже не спрячешь в этих еле заметных углублениях в земле.
Мы приехали – и дом оказался на месте. Только очень сильно покосился. А так даже синие стёклышки на террасе, через которые было так здорово смотреть на грозу, целы. Одно только белое выбито и заткнуто почему-то пластмассовым детским слоником. Он торчит из окна хоботом наружу, как будто закрывая собой очень важную дыру в пространстве и не давая нашим воспоминаниям окончательно выветриться из этого облезлого остова.
Походила по сугробам вокруг, посидела на стареньких качелях, которые папа сам сварил из труб, когда мне было года три. Так они и стоят тут. Только ветки яблонь склонились гораздо ниже, и если я захочу «сделать солнышко», как раньше, то не смогу – но не из-за страха, а просто яблоню жалко ломать.
Поэтому я просто сижу на этой узкой деревяшке с закрытыми глазами и вдыхаю апрель. Воздух и запах – вот что здесь не изменилось. И когда солнце гладит тебя нежно по щеке, а ветер осторожно трогает волосы, ты тут же, вслед за воздухом и запахом, проваливаешься в то время, в то детство, когда валялась в траве на лугу, смотрела на ярко-голубые незабудки и верила, что тебя ждёт впереди какое-то совершенно необыкновенное счастье. Оно обязательно с тобой случится, но потом, когда ты вырастешь. Только вот теперь, когда ты выросла, ты никак не можешь понять – оно уже случилось, да ты пропустила, или такое незабудочное счастье только и бывает, что в детских мечтах… Хотя скорее всего, ещё лет через тридцать ты так же упадёшь в какую-нибудь уже другую траву, посмотришь на такие же, но другие незабудки и поймёшь, что оно конечно же было – именно в тот момент, когда ты о нём мечтала, посреди того дня, что доверху был наполнен огромной свободой и любовью, которая просто так, а не к кому-то, и должна ты тогда была только вернуться к полуночи домой с чисто вымытыми в тазу ногами.
Но в тот день тебе было ни за что об этом не догадаться. Поэтому ты просто вскочила на свой зелёный велик и помчалась к самолёту, где кудрявый мальчик Серёжа уже забрался прямо на самый верх, вызывая дикий восторг и восхищение у всех наблюдавших за этим девчонок. И у тебя, конечно, тоже. Тогда твоя жизнь, как самолётик, только-только стартовала носом вверх и набирала высоту.
И сегодня тебе кажется, что до сих пор не набрала, до сих пор не долетела до того самого – седьмого неба. Но сил ещё полно. И небо никуда не делось. Так что ещё полетаем.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments